может моя ныне постоянная температура вызвана раком мозга, но вообще я не поняла где этот "абьюз" в 50 оттенках, и мне на удивление понравилась Ана.
при том, что я читала миллион статей на эту тему, в фильме я его не вижу.

WOMEN are moody. By evolutionary design, we are hard-wired to be sensitive to our environments, empathic to our children’s needs and intuitive of our partners’ intentions. This is basic to our survival and that of our offspring. Some research suggests that women are often better at articulating their feelings than men because as the female brain develops, more capacity is reserved for language, memory, hearing and observing emotions in others.

These are observations rooted in biology, not intended to mesh with any kind of pro- or anti-feminist ideology. But they do have social implications. Women’s emotionality is a sign of health, not disease; it is a source of power. But we are under constant pressure to restrain our emotional lives. We have been taught to apologize for our tears, to suppress our anger and to fear being called hysterical.

The pharmaceutical industry plays on that fear, targeting women in a barrage of advertising on daytime talk shows and in magazines. More Americans are on psychiatric medications than ever before, and in my experience they are staying on them far longer than was ever intended. Sales of antidepressants and antianxiety meds have been booming in the past two decades, and they’ve recently been outpaced by an antipsychotic, Abilify, that is the No. 1 seller among all drugs in the United States, not just psychiatric ones.

As a psychiatrist practicing for 20 years, I must tell you, this is insane.

читать дальшеAt least one in four women in America now takes a psychiatric medication, compared with one in seven men. Women are nearly twice as likely to receive a diagnosis of depression or anxiety disorder than men are. For many women, these drugs greatly improve their lives. But for others they aren’t necessary. The increase in prescriptions for psychiatric medications, often by doctors in other specialties, is creating a new normal, encouraging more women to seek chemical assistance. Whether a woman needs these drugs should be a medical decision, not a response to peer pressure and consumerism.

The new, medicated normal is at odds with women’s dynamic biology; brain and body chemicals are meant to be in flux. To simplify things, think of serotonin as the “it’s all good” brain chemical. Too high and you don’t care much about anything; too low and everything seems like a problem to be fixed.

In the days leading up to menstruation, when emotional sensitivity is heightened, women may feel less insulated, more irritable or dissatisfied. I tell my patients that the thoughts and feelings that come up during this phase are genuine, and perhaps it’s best to re-evaluate what they put up with the rest of the month, when their hormone and neurotransmitter levels are more likely programmed to prompt them to be accommodating to others’ demands and needs.

The most common antidepressants, which are also used to treat anxiety, are selective serotonin reuptake inhibitors (S.S.R.I.s) that enhance serotonin transmission. S.S.R.I.s keep things “all good.” But too good is no good. More serotonin might lengthen your short fuse and quell your fears, but it also helps to numb you, physically and emotionally. These medicines frequently leave women less interested in sex. S.S.R.I.s tend to blunt negative feelings more than they boost positive ones. On S.S.R.I.s, you probably won’t be skipping around with a grin; it’s just that you stay more rational and less emotional. Some people on S.S.R.I.s have also reported less of many other human traits: empathy, irritation, sadness, erotic dreaming, creativity, anger, expression of their feelings, mourning and worry.

Obviously, there are situations where psychiatric medications are called for. The problem is too many genuinely ill people remain untreated, mostly because of socioeconomic factors. People who don’t really need these drugs are trying to medicate a normal reaction to an unnatural set of stressors: lives without nearly enough sleep, sunshine, nutrients, movement and eye contact, which is crucial to us as social primates.

If the serotonin levels of women are constantly, artificially high, they are at risk of losing their emotional sensitivity with its natural fluctuations, and modeling a more masculine, static hormonal balance. This emotional blunting encourages women to take on behaviors that are typically approved by men: appearing to be invulnerable, for instance, a stance that might help women move up in male-dominated businesses. Primate studies show that giving an S.S.R.I. can augment social dominance behaviors, elevating an animal’s status in the hierarchy.

But at what cost? I had a patient who called me from her office in tears, saying she needed to increase her antidepressant dosage because she couldn’t be seen crying at work. After dissecting why she was upset — her boss had betrayed and humiliated her in front of her staff — we decided that what was needed was calm confrontation, not more medication.

Medical chart reviews consistently show that doctors are more likely to give women psychiatric medications than men, especially women between the ages of 35 and 64. For some women in that age group the symptoms of perimenopause can sound a lot like depression, and tears are common. Crying isn’t just about sadness. When we are scared, or frustrated, when we see injustice, when we are deeply touched by the poignancy of humanity, we cry. And some women cry more easily than others. It doesn’t mean we’re weak or out of control. At higher doses, S.S.R.I.s make it difficult to cry. They can also promote apathy and indifference. Change comes from the discomfort and awareness that something is wrong; we know what’s right only when we feel it. If medicated means complacent, it helps no one.

When we are overmedicated, our emotions become synthetic. For personal growth, for a satisfying marriage and for a more peaceful world, what we need is more empathy, compassion, receptivity, emotionality and vulnerability, not less.

We need to stop labeling our sadness and anxiety as uncomfortable symptoms, and to appreciate them as a healthy, adaptive part of our biology.

Julie Holland is a psychiatrist in New York and the author of “Moody Bitches: The Truth About the Drugs You’re Taking, the Sleep You’re Missing, the Sex You’re Not Having, and What’s Really Making You Crazy.”

TL;DR Женщинам (по крайней мере в штатах) назначают изменяющие психику лекарства в разы чаще, чем нужно, и общество заставляет нас думать, что наши естественные качества вредны и ущербны.

Олег Кашин :

На каком-то из первых допросов по моему делу следователь (еще тот, первый, правильный) спросил, не думаю ли я, что организаторы покушения на меня рассчитывали таким образом дестабилизировать политическую обстановку и подставить кого-нибудь из власти.

Я ему говорю — слушайте, ну вот вы сколько лет работаете. Вы помните хотя бы один случай, чтобы такие преступления совершались, чтобы дестабилизировать политическую обстановку и подставить кого-нибудь из власти? Хоть раз такое было?

Он такой — да, действительно, — и сменил тему, в протокол ничего не стал записывать; вот такая странная история, но нас она, конечно, не удивляет, потому что мы все понимаем, как следователю пришло такое в голову. Все живут в обществе и руководствуются принятыми в этом обществе нормами поведения. У российского общества нулевых-десятых среди прочих норм есть вот такая — все всегда исходят из того, что ничего просто так не происходит, все пиар, все обман, и, в частности, если убит чей-то враг, то это, конечно, заговор против тех, кому был врагом убитый. Такая коллективная привычка, все как-то давно привыкли, что первая версия по умолчанию — это провокация, заговор.

Вообще, честно, даже хочется, чтобы был какой-то заговор, чтобы кто-то в засекреченной комнате, собрав верных людей, рисовал розовым маркером на белой жестяной доске — так, убиваем Борю, потом майдан, потом валим Путина, потом приходим к власти. Это какое-то совсем новое чувство, раньше его не было, а теперь есть — хочется, чтобы все было не зря, и если уж люди погибают, то чтобы погибали не зря. Чтобы в кьонце концов это дерьмо когда-нибудь закончилось.

«Подставить Путина» — вы так говорите, как будто это что-то плохое. Жаль, что это неправда, жаль, что нет никого, кто мог бы сплести такой заговор. Жаль, что это дерьмо не закончится никогда.

В утреннем букете версий от Маркина есть даже ИГИЛ. Эти люди себя до такой степени не уважают, что готовы расписаться в чем угодно, только бы доказать, что это не они. «Это не мы, это ИГИЛ у нас около Кремля убивает людей», — друзья, если так, то зачем вы вообще нужны?

Это, кстати, очень простой вопрос — зачем они нужны. Потому что низачем не нужны. Ни Немцову, ни мне, ни вам, никому; мы просто не привыкли о них думать вот так, а это ведь несложно и не страшно — они нам не нужны. Нам, гражданам, нам, народу.

Все умные, все все понимают, все перебирают версии, все спрашивают, кому это выгодно (как будто кто-то знает, что на самом деле им может быть выгодно); игра в детектив как национальная идея, здесь каждый в душе Шерлок Холмс, скрипочка, кокаин и дедуктивные способности, сейчас немного подумает и назовет исполнителей и заказчиков.

Как будто отдать исполнителей и заказчиков в руки знакомого всем российского правосудия — это то самое торжество справедливости, о котором кому-то хочется всерьез мечтать. Как будто поимка убийц куда-то денет заодно с ними Лайфньюс, пишущий про аборт, и Ленту.ру, пишущую про самострел. Я не знаю, чего я больше хочу — чтобы не стреляли, или чтобы Александр Гамов из «Комсомольской правды» не звонил вдове Немцова и не издевался — «Что сказал тебе Боря, что сказал тебе Боря». В такие моменты самое отвратительное — что приходится сосуществовать с Александром Гамовым, и еще с теми блогерами, у которых Америка что-то решила у нас дестабилизировать. Убийц, может, и поймают, но кто поймает тех блогеров?

«Немцова убили, потому что в России сейчас слишком много ненависти», — формула соблазнительная, но тоже в ней что-то не то. Ненависть по отношению к злу — это нормальная человеческая реакция, и как раз такая человеческая реакция в нашем обществе скорее подавлена. Много ненависти, ага — покажите мне ненависть, например, к тем, кто позавчера арестовал нового обвиняемого по Болотному делу Ивана Непомнящих? Нет ненависти, не надо придумывать. А что есть — есть культивируемая и поощряемая государством легитимация насилия в политике (про «антимайдан» уже даже неудобно писать, как и про Кадырова, и про сурковский БОРН и про всякое прочее из того же ряда), есть приветствуемая государством же гипотеза о врагах и предателях, фактически узаконивающая неравенство граждан — если ты против власти, то ты уже не вполне гражданин. Это не называется «стало больше ненависти», это называется — государство не справилось со своими обязанностями и привело Россию в какое-то совсем чудовищное состояние, когда неизвестный с пистолетом делается более важным участником политического процесса, чем любой «традиционный» политик.

Вообще я не хотел ни о чем таком рассуждать, хотел просто написать некролог, но некролог о Немцове — это выше моих сил. Был с ним знаком, но с ним все были знакомы. Есть какой-то набор баек с его участием — но такие байки есть у всех. Наверное, это поражает сильнее всего: никогда не думал, что именно Немцов окажется такой точной мишенью, человеком, смерть которого причинит максимальную боль стольким разным людям, включая и меня. Я никогда на него не смотрел таким взглядом, а он ведь был уникальным среди оппозиционеров, может быть, единственным, о ком нельзя было сказать — «вот он мутный», потому что он был единственный немутный, двадцать пять лет на виду, и все про него понятно — откуда взялся, на что живет, с кем спит, чего хочет. Как и многие, я миллион раз отзывался о нем, скажем так, без восторга — как минимум с предвыборной кампании 2007 года, когда его СПС вел агитационный ЖЖ от имени солдата Сычева, и когда сам Немцов пикетировал «Седьмой континент» на Смоленской под лозунгом «Бабушкам и дедушкам не хватает хлебушка». Что может быть пошлее! Немцов вообще много раз давал повод для такой реакции — «что может быть пошлее», но бывает пошлость, обладающая каким-то исключительным обаянием, и вот это как раз касается Немцова (и, видимо, поэтому не вызывает негодования и та пошлость, которая сопровождает его уже посмертно, будь то стихи Орлуши или «Будь проклят Путин» от телеведущего Евгения Киселева — понятно же, что Немцов и сам бы поставил лайк и Орлуше, и Киселеву, и всем-всем-всем). Я много раз его ругал, но это никогда не вредило нашим с ним добрым человеческим отношениям, ни разу не прерывавшимся как раз с 2007 года. Подозреваю, что все дело было в том, что он просто не сомневался, что его нельзя не любить. И сейчас ясно, что он был прав — не любить его было нельзя, безо всяких «но», просто нельзя и все. Прекрасный русский настоящий хороший человек, и вот этого человека больше нет.

Расскажите, пожалуйста, о лайфхаках переезда и жизни одной\с соседкой...

Не знаю, на самом деле, что именно хочу услышать.
От "что обычно забывают а оно нужно в первую же неделю" и "как научиться покупать еду только на себя" до "это очень важно при выборе соседки".
А, и недорогой ремонт.

Кстати, если кто-то знает ищущих (не могу не погыгыкать от этого слова вспоминая гениальный перевод первого ГП) 1-2 комнаты (именно комнаты), ну и эти люди - вменяемые... А я не знаю, что, т.к. я не в курсе когда я собственно перееду. Но надо их иметь в виду?...

0

Это к комментариям из серии "Да кому нужен списанный в архив недополитик, зажигающий с проститутками в Дубае???"

Навальный :: Короткое замечание
28 февраля 2015, 16:13
Короткое замечание, которое мне кажется важным сказать сейчас, пока идет расследование «по горячим следам».

Я практически исключаю, что за Борисом Немцовым не велось вчера ночью наружное наблюдение.

Два факта:

я встретился с Немцовым в конце января, о встрече знало мало народа, и именно на ней мы предметно договорились о проведении марша 1 марта. Через некоторое время он при свидетелях как анекдот рассказал о том, что сразу после встречи ему позвонил корреспондент Итар-Тасс (фамилию назвал) с вопросом «ну о чем вы там с Навальным договорились?»
встречи политического оргкомитета шествия происходили в весьма узком составе, о месте и времени мало, кто знал, однако съемочная группа то ли НТВ, то ли Лайфньюз знала, и мы отлично понимали, кто снабжает их информацией.
Кроме того, за ключевыми организаторами больших оппозиционных митингов/маршей всегда ведется наружное наблюдение накануне. То есть даже за теми, за кем «в обычной жизни» оно не ведется. Борис был именно что ключевым организатором, вы легко можете заметить и по его последним записям, и по публичным выступлениям.

Ну и конечно, все мы много раз наблюдали публикацию оперативных материалов (съемки, прослушки) о Немцове, показывающих, как плотно его «опекали».

Поэтому, исходя из опыта и практики, не могу допустить. что вчера ночью он мог прогуливаться в сторону Кремля без посторонних глаз.

www.facebook.com/events/1675389879355073/

Начало сбора – 14:00, начало движения – 15:00. Место сбора м. Китай-город

люди как-то не понимают понятие "политической ответственности"
утверждать Путин-заказчик и правда ... эмоционально. мы не держим свечу, наша задача максимум - сделать так, чтобы при его жизни расследовать это все и понять хоть что-нибудь
но политически как бе... всё очевидно